Закрыть
Авторизация
Логин:
Пароль:

Забыли пароль?
Регистрация

Кожинов Вадим Валерианович (выступление)

Выступление на «круглом столе», организованном Московским абхазским культурным обществом «Нарта» и  посвященном проблемам урегулирования грузино-абхазского конфликта. Концеренц-зал  Академии общественных наук. Москва, 2006 г. Ведущий - Ю. Д. Анчабадзе

 

Ю. Анчабадзе:  А, сейчас, я хочу предоставить слово известному русскому ученому, писателю, публицисту, ведущему научному сотруднику Института  Мировой Литературы имени Горького, Вадиму Кожинову.

В. Кожинов:  Благодарю за любезное предоставление слова, хотя, предупреждаю, что может быть, мое выступление будет несколько неожиданным.

Я глубоко убежден в том, что те национальные,  межнациональные конфликты, очень тяжелые, крайне прискорбные, во многом  их такое вот развитие, распространение  - объясняется тем, что их совершенно неправильно понимают и толкуют. Ну, естественно, толкуют и те, кто в них участвует.

В подавляющем большинстве, я достаточно внимательно за этим слежу, в подавляющем большинстве каких-то попыток осмысления этих конфликтов обычно  все ограничивается очень узкими временными рамками, то есть это, либо вообще речь идет о современности, либо, по крайней мере, ограничивается ХХ веком. Между тем, какой бы конфликт мы не взяли, допустим, русско-украинский или русско-чеченский, или азербайджано-армянский, ну, и наконец, грузино-абхазский, я думаю, что  ничего нельзя в них понять, если не исходить из многовековой предыстории, даже подчас тысячелетней. То есть, некоторые из этих конфликтов не то, что даже  в Российской Империи достаточно ясно уже обнаружились, но еще во времена Византийской и даже Римской. И без этого нельзя понять глубоких существенных причин и самого своеобразия.

 К сожалению, так смотришь, люди обычно толкуют их совершенно одинаково, как будто это несколько каких-то таких соображений, которые прилагаются ко всему, и тем самым, я повторяю,  нельзя выяснить ни их причины, ни их своеобразия, и тем самым способствовать какому-то их устранению.

Так получилось, что последние двадцать лет я занимаюсь исключительно историей, правда историей Руси,  и вовсе не претендую на то, что я занимаюсь, допустим,  историей Абхазии или Грузии. Но, дело в том, что  каждый, кто с этим всерьез столкнется, быстро обнаружит, что Русь, еще в самые древние времена, уже входила в геополитическое пространство, в котором находилась Абхазия. Но, я не говорю уже о том, что первые совершенно достоверные контакты Абхазии и Руси, известные еще с первой половины XI века, но, в принципе, уже с начала IX века, Русь и Абхазия оказались в одном геополитическом пространстве.

Вот, только что вышла моя довольно объемистая книга  -  «История Руси» -  это 40 листов, где и об этом, кстати,  идет речь, но может быть не очень подробно. Во всяком случае, я этим всерьез занимался  и о чем я хочу сказать, понимаете, сама эта тема громадна, не хватило бы и тех двух часов, которые отписаны нашему заседанию, поэтому я скажу совершенно тезисно.

Понимаете, я думаю, что тот острый конфликт, который иногда представляется какой-то иррациональной враждой, на самом деле, объясняется тем, что Грузия, по определению – это явствует из всей истории - никогда не была носительницей собственного государства. То есть, грузинский народ – не государственный народ. Вот это может показаться очень резким осуждением.

Мне, кстати, иногда, бывает трудно с моими абхазскими друзьями, которые были в условиях конфликта,  конечно, крайне негативно относятся к грузинам, я должен сказать, что грузины, безусловно, великий и прекрасный народ, которым действительно можно любоваться, и многое он сделал. Но, совершенно ясно, за исключением каких-то мифических преданий, в Грузии никогда не было своей  государственности. Это, кстати, не отрицательная черта, это говорит о высокой развитости личности, о высокой развитости племенного, кланового сознания, которое, действительно, и восхищает.

Чтобы это не было голословным, я сошлюсь на одного из самых ярких современных грузинских публицистов - Мэлора Стуруа, который, живя в Америке, написал недавно статью о том, что  произошло в Грузии, в частности, в центре его внимания - грузинский конфликт.  Причем, поскольку он живет в Америке, он мог не бояться того, что кто-то крайне  возмутится  тем, что он пишет.  Это напечатано в журнале «Дружба народа» 12-й номер за 1995 год. Я прочту всего несколько цитат. Причем, Мэлор Стуруа явно не осознает по настоящему главной причины того, что происходит, именно отсутствия в Грузии, изначального отсутствия, государственности. То есть, то государство, в которое Грузия вошла в VIII-XI вв. это было абхазское государство. Опять сошлюсь на грузинского автора. В 95-ом году вышло очень серьезное исследование Гиви Цулая, грузина из Абхазии и абхаза в контексте истории Грузии. Здесь есть претенциозный момент и, тем не менее,  эта книга ясно показывает, хотя она написана грузином, что то государство, которое существовало в Грузии до Монгольского нашествия,  было Абхазским государством, а не грузинским.

Естественно встает вопрос - как это может быть, когда все-таки государственным языком был грузинский? Но в этом нет ничего удивительного, поскольку большинство населения в этом государстве были грузины. Точно такой же пример можно привести Великого Княжества Литовского, поскольку в период его расцвета, XVI-XV вв., большинство населения его составляли русские, вернее западнорусские племена, государственный язык там был русский. Хотя это, конечно, было Литовское государство. То есть, это довольно типичная историческая ситуация. Я говорю, что Гиви Цулая, хотя, у него прямо не сформулировано, очень убедительно показывает, что та государственность, в которую как бы одновременно входили абхазы и грузины, была государством абхазским, а не грузинским.

Вот я перехожу к Мэлору Стуруа. Он самокритически с болью говорит об исторической судьбе Грузии. Он пишет: «Судьба всегда была беспощадна к Грузии. Только мы грузины были еще беспощаднее к ней, находясь в плену зависти,  корысти и легкомыслия». Я не соглашусь с этим. Я не думаю, что грузины более корыстны, более  завистливы, более легкомысленны, чем другие народы.  Дело не в этом, дело – в государстве. И дальше он, в сущности, об этом говорит: «Грузию не столько убивали, сколько она себя убивала. Ее крепости брались изнутри». И дальше, вот он вспоминает XII век:  «Тот же Давид Строитель,  - кстати, безусловно, представитель абхазской династии, об этом он умалчивает, -  отчаявшись создать национальное войско из враждовавших друг с другом грузинских феодальных дружин,  пригласил кипчаков (то есть половцев), которые делали для него, и за нас за грузин, дело государственного объединения».

Что же касается Георгия Саакадзе (здесь он берется за самого прославленного героя XVII века), ему также оказалось не по плечу создание грузинского войска, он приводил в Грузию то иранцев, то турок и окончил свою жизнь в наемниках. Какая горькая ирония судьбы! Лучшие наши военноначальники, грузинские, были ландскнехтами. Свой профессионализм они проявляли не при защите Грузии, а сражаясь под  чужими знаменами. Вспомним хоты бы мамелюков, вспомним Багратиона и Чанчибадзе -  целую плеяду блестящих   генералов Первой и Второй Отечественных Войн. Отечеством, которому они служили и за которое проливали кровь, была Россия, а не Грузия.

Вот такие беспощадные слова, но абсолютно точные. И, более того, он говорит прямо о том, что «грузинские солдаты, - как он это формулирует, - прекрасно воевали под руководством российских генералов, а грузинские генералы командовали русскими солдатами». Вот его суждение о современном состоянии. Он, конечно, осуждает тот факт, что Абхазия вышла из состава Грузии и говорит: «Современные феодалы продолжали сводить счеты друг с другом, думая не о взятии Сухуми, а воцарении в Тбилиси. Они не воевали, а играли в войну. И доигрались! Семьдесят тысяч абхазов изгнали с одной территории Грузии четверть миллиона грузин, а еще четыре миллиона грузин, проживающих на другой грузинской территории, беспомощно наблюдали за этим. Нет, это не национальное поражение, это куда хуже – это национальный позор!».

Дальше он пишет: «Шеварднадзе абсолютно прав, приступив к созданию профессиональных вооруженных сил, но профессиональной армии мало. Нужна воля к победе, в которой воедино сольются национальные идеи и готовность к жертвам. Как это не больно и не стыдно, давайте скажем, друг другу в лицо горькую правду: не было у нас воли к победе, не было готовности к жертвам, не было национальной идеи».

Вот это, абсолютно четкое формулирование, хотя он не доводит дело до конца, он наоборот пишет дальше: «Нам нужно создание подлинной государственности». Но, я думаю, что это просто в Грузии невозможно. Причем, повторяю, это не негативная черта, это своеобразие народа. Можно найти в мире очень много  -  десятки, сотни негосударственных народов, также как бывают какие-то другие. Он очень лестно говорит о грузинской экономике, и вот такая по-своему блистательная фраза: «…знаменитые наши братья Лазишвили были ворами и жуликами,  которые могли процветать исключительно  в атмосфере советской централизованной экономики». То есть, короче говоря, опять-таки в лоне какого-то другого государства. Да, и наши границы оберегали русские пограничники, тяжелую промышленность тащила на себе Москва, финансами управлял Кремль. Короче, никаких забот. И он прямо говорит, что грузинский народ к этому привык и пишет о том, что сейчас он оказался в чудовищном состоянии именно из-за этого. Да, и вот его прогноз, думаю, прогноз очень точный: «Пока Шеварднадзе жив и правит Грузией, никто не смеет бросить ему вызов в чисто личном плане, - дескать, а чем я хуже тебя? Но если он сойдет со сцены, все пигмеи подравняются и каждый из них будет вправе сказать другому, - а чем я хуже тебя? И в самом деле, чем? Ведь они все стрижены под одну гребенку, под первый номер. Это равенство непременно нарушит хрупкий баланс сил и начнется вязкая в крови и грязи борьба за власть, которая окончательно доконает Грузию». Доконает именно по тому, что нет вот этого государственного стержня.

Я повторяю, просто по обстоятельствам,  я сказал об этом очень кратко, тезисно, возможно  даже не убедительно, но мне представляется, что в этом корень вопроса. И то сопротивление Абхазии вхождению в Грузию, в конечном счете, с моей стороны, я  не хочу сказать, что люди это осознают, что они формулируют так как я, объясняется именно этим, потому, что Абхазия не видит своей судьбы в составе государства, которое не может быть настоящим государством. Как это показывает вся тысячелетняя история Грузии. И то, что об этом говорит грузин, к тому же один из наиболее ярких грузинских  публицистов и, вообще, представитель довольно знаменитой семьи. С несколькими представителями я был знаком; с одним я учился в университете, с другим встречался в Грузии. Это очень важно, что есть такое признание, хотя оно не доведено до полной ясности. Ну, я и так много говорил. Спасибо за внимание.

 

© ABAZGICA (материалы по истории Абхазского царства), вып. 1,   Москва, «Аква-Абаза»,  2012.
    Проект Д. К. Чачхалиа. Все права защищены
.

вернуться в ABAZGICA